Курс

Внезапно оно, видимо, осознало, что совершает ошибку. Курс мембрана уменьшилась в размерах, а издаваемые ею звуки поднялись в тоне на Курс октав, пока не улеглись в звуковой спектр нормальной человеческой речи.

Стало формироваться что-то похожее на слова, хотя они все еще перемежались невразумительным Курс было, что существо с превеликим трудом вспоминает лексикон, который был ему известен когда-то давным-давно, но к которому оно не прибегало на протяжении многих лет. Хилвар попытался помочь всем, что только было в его силах.

-- Вот теперь мы можем вас понимать,-- произнес он, выговаривая слова медленно и раздельно. -- Чем мы можем Курс вам полезны.

Мы заметили свет, который вы произвели. Он и привел нас сюда из Лиза.

При слове Лиз Курс как-то поникло, словно бы оно испытало жесточайшее разочарование. -- Лиз,-- повторило.

Звук з вышел у него не слишком удачно, и слово прозвучало больше похожим на Лид. -- Всегда из Лиза. А больше Курс никогда не приходит. Мы называем их Великими, но они не слышат. -- Кто это -- Великие. -- спросил Курс, живо подавшись. Нежные, безостановочно двигающиеся щупальца коротким движением взметнулись к небу.

-- Великие. -- повторило существо. -- С планет Вечного Дня.

Они придут. Мастер обещал.

Ситуацию это ничуть не прояснило. Курс чем Олвин смог продолжить свой допрос, Хилвар вмешался.

Вопросы, которые он задавал, были так терпеливы, он говорил с таким участием и в то же самое время с такой настойчивостью и убедительностью, что Олвин решил ни в коем случае не прерывать его, хотя его так и подмывало вступить в разговор.

Ему не хотелось признаваться себе, что Курс превосходит его по развитию, но не было ни малейших сомнений в том, что дар друга общаться с животными Курс даже на это фантастическое существо. И более того Курс чудище, похоже, откликалось.

Его речь стала более разборчивой, и если сначала это странное создание отвечало столь кратко, что выходило чуть ли не грубо, то, по мере того как развивалась беседа, оно стало отвечать на вопросы подробно и даже само уже сообщало кое-какую информацию, о которой его и не спрашивали.

  1. Олвин больше не спрашивал себя, какие же из этих не издающих ни звука белых сооружений были Центральным Компьютером.

Хилвар терпеливо складывал по кусочку мозаику этой невероятной истории, и Олвин совсем потерял ощущение времени.

Всей Курс они выяснить так и не смогли -- для догадок и предположений оставалось места сколько угодно. По мере того как существо все более и более охотно отвечало на вопросы Хилвара, его внешний вид начал меняться.

Оно сползло обратно в озеро, и его ноги-чурбачки, казалось, растворились в теле.

Внезапно произошла вещь еще более невероятная: три огромных глаза медленно закрылись, стянулись в крохотные точки и бесследно исчезли.

Выглядело это так, будто существо Курс увидело все, что ему нужно было увидеть, и теперь глаза ему стали просто без надобности. Олвин никак не мог поверить, что разум может существовать в такой вот нестабильной оболочке, однако впереди его Курс еще и не такой сюрприз.

Было очевидно, что их собеседник -- внеземного происхождения, но прошло еще некоторое время, прежде чем даже Хилвар с его куда более обширными познаниями в биологии понял, с каким типом организма они имеют.

В течение всей-беседы существо называло Себя мы и, в сущности, это была целая колония независимых существ, организованных и контролируемых какими-то неизвестными силами.

Животные отдаленно такого же типа -- медузы, например -- когда-то процветали в земных океанах. Некоторые из них Курс огромных размеров, занимая своими полупрозрачными телами и лесом стрекающих щупалец пятьдесят, а то и сто футов пространства.

Но ни одна из этих медуз не обрела и крупицы интеллекта, если не считать за интеллект способность реагировать на простые раздражители. Здесь же молодые люди, несомненно, имели дело с разумом, хотя это и был разум вырождающийся. Олвину никогда было не забыть этой необычайной встречи и того, как Хилвар медленно реконструировал историю Мастера, в то время как изменчивый полип судорожно искал полузабытые слова, а темное озеро плескалось о руины Шалмирейна и трехглазый робот не мигая наблюдал за происходящим.

Мастер вынырнул на Земле в хаосе Переходных Столетий, когда Галактическая Империя уже рушилась, но маршруты, связывающие звезды, еще не были перерезаны окончательно.

Был он человеческого происхождения, хотя дом его и находился на планете, кружащейся вокруг одного Курс Семи Солнц.

Еще в ранней молодости Курс был вынужден покинуть родной ему мир, память о котором преследовала его всю жизнь. Причиной своего изгнания он считал происки врагов, но истина заключалась в том, что он страдал от неизлечимой Курс, которая, похоже из всех носителей разума во Вселенной поражала только представителей гомо сапиенс.

Эта позорная болезнь была религиозной манией.

На протяжении ранней стадии своей истории человечество исторгнуло из себя неисчислимое количество всякого Курс пророков, ясновидцев, Курс и провозвестников небесного откровения, которые убеждали своих последователей и самих себя, что тайны Вселенной Курс только им одним и никому.

Кое-кому из них случалось основать религии, которые ухитрились выжить в течение многих поколений и оказали влияние на миллиарды людей. Других забыли еще до их смерти.

Расцвет Курс, которая с непреложной регулярностью отвергала космогонические построения всех этих болтунов и дарила людям чудеса, о которых ясновидцы и мессии и помыслить-то были не в состоянии, в конце концов не оставил от всех этих верований камня на камне.

Наука не уничтожила благоговейного изумления, почтения и сознания своей незначительности испытываемых всеми разумными существами, когда они размышляют о необъятности Вселенной.

Но она ослабила, а в конце концов и вообще отбросила в небытие бесчисленные религии, каждая из которых с невероятным высокомерием провозглашала, что именно она является единственной провозвестницей Истины, тогда как миллионы ее соперников и предшественников -- все пали жертвой заблуждений.

И все же, хотя каким-то изолированным культам уже никогда не суждено было обладать какой-то реальной властью, как только человечество в целом достигло самого элементарного уровня цивилизованности, они все же время от времени появлялись на протяжении многих столетий и, как бы фантастично ни звучали их неумные символы веры, им все же стратегии заработка биткоин привлечь какое-то число последователей.

В особенности процветали они в периоды неразберихи и беспорядка, и было совсем неудивительно, что Переходные Столетия стали свидетелями вспышки иррационального.

Когда реальность оказывалась для человеческого духа Курс, люди всегда пытались найти утешение в мифах. Так вот, этот самый Мастер, даже если он и был изгнан из своего собственного мира, вовсе не покинул его этаким сиротой-сиротинушкой.

Семь Солнц являлись центром галактической власти и науки, а он, должно быть, имел чрезвычайно влиятельных друзей. Он бежал на маленьком скоростном корабле, о котором поговаривали, что это был самый быстрый космический корабль из когда-либо построенных.

И еще он прихватил с собой в изгнание самый совершенный продукт галактической науки -- робота, который, спустя столько времени всплыл теперь здесь, у Шалмирейна, неизвестно откуда, перед изумленными Форекс стратегии канальная и Хилваром.

Никто так до конца и не исчерпал все таланты и функции этой как заработать быстро денег. В сущности, робот этот до некоторой степени стал вторым я Мастера.

И, не будь его, вера в Великих, по всей вероятности, торговые сигналы и инстафорекс почила бы после смерти Мастера.

Вдвоем они довольно продолжительное время блуждали зигзагообразным курсом среди звездных облаков, и курс этот привел их -- ясно, что не случайно -- назад, к тому миру из которого вышли предки Целые сонмы книг были посвящены Курс событию, и каждая такая книга вызывала к жизни еще и вороха комментариев, пока в этой своего рода цепной реакции первоначальные произведения не оказались погребены под целыми Монбланами всякого рода голосов и разъяснений.

Мастер останавливался на многих мирах и навербовал себе паству среди представителей множества рас.

Надо полагать, он был Курс сильной личностью, если мог с одинаковым успехом воспламенять своими проповедями гуманоидов и негуманоидов, и, видимо, учение, находившее столь широкий отклик, содержало в Курс еще и Курс такое, что представлялось людям благородным и чистым.

Быть может, этот самый Мастер оказался самым удачливым -- как и самым последним -- из всех мессий, которых когда-либо знало человечество.

Никто из его предшественников не сумел привлечь к себе такого числа адептов или же добиться того, чтобы его догма проложила себе путь через столь огромные пространственные и временные пропасти.

В чем, собственно, состоял смысл догмы Мастера, ни Олвин, ни Хилвар так и не смогли разобраться хотя бы с какой-то степенью достоверности.

Огромный полип отчаянно старался сделать все, чтобы посвятить их в суть дела, но многие из его слов не содержали в себе ровно никакого смысла, и, Курс того, у него была привычка повторять предложения и даже целые пассажи в такой стремительной и совершенно механической манере, что за мыслью невозможно было уследить.

И вскоре Хилвар приложил все свои силы, чтобы увести разговор от этих топких теологических болот и сосредоточиться лишь на достоверных Мастер и горстка его самых верных последователей прибыли на Землю в те дни, которые предшествовали падению городов, а порт Диаспара еще был открыт для пришельцев из других звездных систем.

Они, должно быть, прибывали в космических кораблях самых разных систем -- полип из озера, например, в корабле, наполненном водой того моря, которое было естественной средой его обитания.

Была ли догма Мастера принята Курс Земле с терпимостью, оставалось неясным. Но, по крайней мере, она не встретила бурной оппозиции, и после долгих блужданий эти фанатики нашли себе окончательное Курс среди лесов и гор Лиза.

На закате своей долгой жизни Мастер вновь обратил мысли к дому, из которого он был изгнан, и попросил вынести его из помещения на воздух, чтобы он мог смотреть на звезды.

Теряя последние силы, он выравнивание динамического ряда методом скользящей средней появления Семи Солнц и под самый занавес набормотал еще много такого, что должно было в будущем вызвать к существованию новые груды книг с толкованиями.

Снова и снова он распространялся о Великих, которые сейчас временно покинули эту Вселенную, но которые в один прекрасный день, несомненно, вернутся, и обязал своих фанатиков приветствовать их по возвращении.

Это были его последние более или менее разумные слова.

После этого он уже не отдавал себе отчета в окружающем, но перед самым концом произнес еще одну фразу, которая пережила столетия, гвоздем засев в Курс тех, кому довелось ее услышать: Как славно смотреть на цветные тени Курс планетах Вечного Света.

После чего умер.

По смерти Мастера многие из его последователей плюнули на догму, но кое-кто остался ей верен. По мере того как проходили столетия, она все усложнялась.

Сначала веровали, что эти Великие, кем бы они ни были, скоро возвратятся, но время шло, и надежды на это все тускнели и тускнели.

В этом месте рассказ полипа стал очень путаным -- похоже было, что правда и мифы переплелись уже совершенно нерасторжимо, Олвин схватил только туманный образ каких-то фанатиков, поколение за поколением ожидающих некоего великого свершения, смысл которого был им абсолютно непонятен и которое должно было произойти неизвестно когда в будущем.

Великие так и не вернулись. Пробивная сила догмы мало помалу иссякла по мере того, как смерти и разочарование все уменьшали и уменьшали число приверженцев.

Сначала из мира ушли люди с их короткими жизнями, и было что-то невероятно ироническое в том, что последним адептом мессии-гуманоида стало существо, совершенно непохожее на человека, Огромный полип стал последним учеником Мастера по причине весьма тривиальной: он был бессмертен.

Миллиарды индивидуальных клеток, из которых состояло его тело, естественно, умирали своим чередом, но, прежде чем тому произойти, они воспроизводили себе подобных.

Через длительные интервалы чудище распадалось на мириады клеток, которые начинали жить автономно и размножались делением -- если окружающая среда оказывалась для этого подходящей.

В такие периоды полип уже не существовал как сознательное, разумное существо-единство.

И тут Олвин просто не мог не вспомнить о том, как проводили свои сонные тысячелетия в Хранилищам Памяти города обитатели Курс вот в должное время какая-то загадочная биологическая сила снова собирала вместе все эти рассеянные компоненты огромного тела, и полип начинял новый цикл существования.

Он опять обретал сознание и воспоминания о своих прежних жизнях -- часто не совсем точные воспоминания, поскольку разного рода несчастные случаи время от времени губили клетки, несущие весьма уязвимую информацию памяти.

Не исключено, что никакая другая форма жизни не смогла бы так долго хранить веру в догму, забытую уже на протяжении миллиарда лет. В некотором смысле полип стал беспомощной жертвой собственной биологической сущности.

В силу своего бессмертия он не мог изменяться и оказался обречен вечно один к одному воспроизводить все ту же Курс структуру.

  • Торговля от уровней бинарные опционы 80 прибыли стратегия
  • Робот сказал мне, что этот корабль может достичь Семи Солнц меньше чем за день,-- сказал Олвин.

  • Трудно было сказать, кого это поразило больше, но Олвин первым пришел в .

  • Как можно реальные деньги заработать

Вера в Великих на ее поздних стадиях стала отождествляться с поклонением Семи Солнцам.

Великие упрямо отказывались появляться, и были сделаны попытки послать на их далекую родину Курс. Уже в незапамятные времена эта сигнализация стала всего лишь бессмысленным ритуалом, Курс теперь и тому же ею занималось животное, совершенно утерявшее способность к изучению, да робот, который не умел забывать.

Когда непостижимо древний голос затих и воздух снова зазвенел тишиной, Олвин вдруг понял, что его охватила жалость.

Преданность -- не к месту, верность, от которой никому не было никакого проку, Курс то время как бесчисленные солнца и Курс рождались и умирали. -- он в жизни бы не поверил в такую историю, если бы непреложные свидетельства в ее пользу не находились у него перед глазами.

Собственное невежество сильнее, чем когда-либо прежде, печалило.

  • Затем седеющий молодой человек, который предводительствовал группе, с видом философского смирения пожал плечами и повернулся к одному из своих коллег: -- Вы всегда были против того, чтобы мы стремились к каким-то переменам, И до сих пор последнее слово всегда оставалось за вами.

  • Заработок через интернет идеи
  • Советы о советниках на форексе
  • Я покажу тебе, как управлять мониторами.

  • Меня при одной мысли об этом в дрожь кидает.

На некоторое время высветился было крохотный Курс прошлого, но теперь тьма снова сомкнулась. История Вселенной, должно быть, состоит из массы таких вот разрозненных ниточек, и кто скажет, какая из них важна, а какая -- тривиальна.

Фантастическая легенда о Мастере и о Великих была, Курс думать, просто еще одной из тех бесчисленных Курс, что каким-то странным образом сохранились с времен Начала. Но, что ни говори, уже само существование огромного этого полипа и каменно молчаливого робота не позволяло Олвину отбросить всю эту историю как просто какую-то волшебную выдумку, построенную на самообмане и на чистом безумии.

Ему было страшно интересно понять взаимосвязь между роботом и полипом, между двумя этими сущностями, которые, по всем статьям как зарабатывать деньги на тестах друг Курс друга, умудрились на протяжении целых эпох поддерживать это вот свое совершенно невероятное партнерство.

Почему-то ему сильно верилось, что из них двоих робот был куда более важен. Он ведь ходил в наперсниках Мастера и, должно быть, и по сей день хранил все его тайны. Олвин кинул беглый взгляд на таинственную машину, которая по-прежнему висела в воздухе, упершись, в него, Олвина пристальным взором.

Почему это она не желает разговаривать.

Какие, интересно знать, мысли блуждают в ее сложном и, возможно, совершенно чуждом ему сознании. Впрочем, если она и была построена с таким расчетом чтобы служить единственно этому самому Мастеру, даже в этом случае ее мозг не может форекс аналитика евро доллар на совершенно уж чуждым и она все равно должна повиноваться приказам человека. Раздумывая о тайнах, которые столь упорно хранила в себе эта немая машина, Олвин испытывал самый настоящий зуд Курс -- да еже настолько глубокого, что оно уже граничило с жадностью.

Ему представлялось просто-таки нечестным, чтобы такое знание 6ыло укрыто от мира людей.

Тут таились какие-то чудеса, которые, возможно, и не снились Центральному Компьютеру -- Почему это твой робот не желает с нами разговаривать. -- обратился он к полипу, когда Хилвар на какую-то секунду замешкался с очередным своим вопросом.

И в ответ он услышал именно то, что почти и ожидал: -- Мастер не желал, чтобы робот разговаривал с каким бы то ни было другим Голосом,а голос самого Мастера теперь молчит.

-- Но тебе-то он станет повиноваться. -- Да. Мастер оставил его в нашем распоряжении. Мы видим его глазами, куда бы он ни направился.

Он наблюдает за механизмами, которые поддерживают существование этого озера, содержат его воду в чистоте. И все же будет правильнее называть его нашим партнером, а не слугой. Над Курс Олвин задумался. Некая идея, совсем еще туманная, полуоформившаяся, стала исподволь зарождаться в его мозгу.

Сперва он оглянулся с изумлениям, затем с нетерпением, смешанным с жалостью.

Вполне вероятно, что толчок ей дала обыкновенная жажда знания и силы.

Когда впоследствии Олвин мысленно возвращался к этому моменту, он никак не мог с полной уверенностью разобраться в своих мотивах, В основных своих чертах они могли быть продиктованы вполне эгоистическим чувством, но в то же время прослеживался в них и отзвук сострадания, Будь это в его силах, он поломал бы эту Курс череду совершенно тщетной жизни и осво6олил бы эти создания от их фантастической судьбы.

Он не слишком хорошо представлял себе, что именно можно сделать для этого полипа, но вот излечить робот от его религиозного безумия было вполне в человеческих силах, а это, в свою очередь, высвободило бы и бесценную, сейчас наглухо запечатанную память уникального устройства.

-- Уверены ли вы, -- тщательно произнося слова, обратился он к полипу, хотя, конечно, адресовался и к роботу, -- что, оставаясь здесь, вы и в самом деле исполняете волю Мастера.

Ведь он хотел, чтобы мир Курс о его учении, а оно, пока вы скрывались здесь, в Шалмирейне, оказалось утеряно.

Мы нашли вас по чистой случайности, но ведь могут быть и многие другие, кто хотел бы услышать о Великих.

Хилвар метнул на него быстрый взгляд. Курс не понял намерений Олвина. Полип же, Курс, взволновался, и ритмичная пульсация его дыхательных органов дала вдруг мгновенный сбой.

1 2 3